Давайте попробуем сказать, каким образом философия есть беседа.
Всегда ли она беседа? Не всегда, даже когда она в словах. Вообще самая глубинная философия без слов. Будете смеяться, но по истоку своему философия - это не дискурс. Дискурс присоединяется к ней позже, иногда даже он ей себя навязывает.
Так вот, в глубинном истоке философствование не словесно. Причем это касается любого философствования. Скажем, лично мне знакомо несколько типов: экзистенциальное - об устроении жизни, о моем отношении к ней, о ценностях; логическое - можно ли говорить о математике как о языке? Имеет ли логика нормативный характер? Следует ли из постулата о детерминизме невозможность познания? - ну и так далее. Так вот, в истоке все типы вопрошания не словесны. В начале у меня, например, всегда есть ощущение, что нужно разглядеть какой-то темный предмет где-то внизу. Это у меня такое ощущение, у других людей наверное другое, но я почти уверена, что у всех это будет именно "разглядеть", а не "сказать".
Вторым этапом, насколько могу судить, почти всегда есть желание перевести это в вид какой-то формулы, в том числе, возможно, словесной. Причем, это все еще не беседа. В виде формулы, насколько могу судить, мысли просто легче зафиксироваться. А то темный предмет внизу постоянно меняет очертания, приводит в недоумение. А скажешь, допустим: "Это конусовидная вогнутая воронка" - и зафиксирована форма, теперь знаешь, чего от нее ожидать. В первую очередь фиксируется в виде собственных внутренних слов, которые складывались когда-то давно и в этом смысле не принадлежат к текущему дискурсу.
Это все проходит очень быстро, да я и не уверена, что мне удалось поймать все, что тут происходит. В этапе темного предмета я уверена, в желании формализовать тоже, а что еще там может быть до появления первых слов, не знаю. Формализация, повторю, не беседа. Она сущностно безадресна.
Далее наступает долгий этап беседы с собой, точнее, с собственными внутренними собеседниками, встроенными в сознание. Собеседники набегают, вообще говоря, просто стремительно. Поэтому иногда кажется, что их слова были в истоке первой мысли, но тут я уже сказала выше: нет, не они; в истоке мысли - всегда акт типа зрительного.
На этапе собеседников лучше всего писать толстые книги. Я так написала диссертацию и "Философию возраста". Собеседников у меня было несколько, руководитель Доброхотов, вечный насмешник Татьяна Юрьевна Бородай, срыватель цепей Гиренок и так далее; всех не назовешь, конечно. То есть мой текст, написанный в виде книги, по сути был разговором с ними. Реальные разговоры этому не мешали, но их было немного. Письма было больше. Оно на этом этапе не общепонятно, это важно. Я писала в тех словах, в которых звучали мои разговоры с этими людьми, а с каждым человеком язык общения может быть разный.
Следующий этап - разговор с реальными людьми в реальном времени. Это может быть либо в обычной реальности, либо и в ЖЖ. Реальность ЖЖ для меня уже в течение трех лет превалирует над обычной реальностью. Но с точки зрения важности обсуждения тут нет разницы. И в ЖЖ и в обычной реальности идут обсуждения в реальном времени: сказал - возразил - возразил - сказал. Может быть, в перерывах что-то и подумал, но это совсем не обязательно.
На этом этапе философия становится прозрачной и совершенно общепонятной, и на этом же этапе она заканчивает свое существование. Из прозвучавших диалогов и обсуждений мне ни разу не удалось сделать ничего своего, ничего стоящего. Все стоящее я придумала до бесед. Беседы остались висеть навсегда, чем-то похоже на вечные каменные отпечатки в воздухе.
Поэтому вопреки Сократу я сегодня так скажу: философия не рождается в беседах. Она отливается в них, чтобы умереть.